138. наум шафер. Поэтому у Ольги Григорьевой все проистекает из быта. И тогда впечатление. Лучше уж превратиться в соляной столп, нежели в беспамятного манкурта. 140. наум шафер.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
Поэтому у
ригорьевой все проистекает из быта.
тогда впечатление
сиюминутнрй действительности незаметно трансформируется в вековую истину.
альчик, капризничающий в автобусе из-за того, что он не хочет ехать спиной,
вызывает у автора горькую мысль, что на протяжении неисчислимого количества
лет все мы едем «спиной» по неведомой дороге и по неизвестному маршруту.
б
удто жизнь потеряла русло,
Р
астекается, как вода –
это уже отзывается грустным музыкальным эхом в другом стихотворении. А в
третьем – и вовсе тупик: душа готова «молча встретить роковую черту»...
Что и говорить!
роде бы полнейшая капитуляция перед жизнью, которая не
наполнила смыслом твое бесцельное существование...
все-таки есть она, эта цель! Погружаясь в пучину бытия, поэт видит спасение
в движении и борьбе.
борьбе с собственной мягкотелостью, допускающей об
воровывать невозвратимое время, предназначенное для неутоленного творчества.
– по контрасту – в христианском смирении, позволяющем вторично помочь
тому, кто предварительно плюнул тебе в душу за первоначальную помощь. А в
целом – в толстовском осознании, что счастлив лишь тот, кто счастлив у себя
дома.
И
зачем он, этот век,

вдруг кончается?
М
ы с тобой были счастливы в нем.
а традиционной манерой письма – смелое и свободное новаторство в расшире
нии известной мысли: каким бы ни был век (добрым или жестоким), нужно уметь
дружелюбно расположиться в нем, как в собственном доме.
Подчас
ригорьева в чем-то не избегает трафарета (например, «
едь
судят не по желаньям, а – чем закончится»), но и трафарет у нее обусловлен дра
матическими переживаниями, из-за чего даже как-то неучтиво обращать на это
внимание: в конце концов, фраза «Я люблю тебя», повторяемая миллион раз со
дня сотворения мира, тоже банальна, но в то же время глубоко индивидуальна – в
зависимости от того, кто и как ее произносит.
тсюда – пронзительная горечь при фиксации обыденного (увы!) явления – не
прекращающейся эмиграции:

Эти отъезды похожи на бегство.
С
емьи молчат до последнего дня.

Эти отъезды – ножами по сердцу,
б
удто бросают не город – меня.
каким великим чувством скорби и философской глубиной здесь обозначено
рвущееся звено общей человеческой цепи (невольно вспоминается «По ком звонит
колокол»
емингуэя), когда все то, что творится с другими, неизбежно касается
в первую очередь именно тебя!
бо ты к этому причастен, даже если ни в чем не
виноват. «
удто бросают не город – меня». Поэтическая емкость всего лишь одной
простенькой строки – поразительна.
чем еще размышляет поэт?
том, что в шестнадцать лет легче думается о
смерти, чем в сорок...
том, что, открыв дверь в прошлое, ты не сможешь объ
яснить людям прежних столетий, почему не сбылись их надежды...
том, что в
период распада империи – важней всего сохранить от распада собственные души...
А одно стихотворение называется «
ачем она была?»
на – это кто?
казывается
– жизнь.
новь воскресают моральные проблемы, свойственные именно русской
классической литературе, которая требовала от человека четкого осмысления своего
пребывания на нашей грешной земле.
тсюда и вопросы, поставленные прямо «в
лоб»: «Кто виноват?» и «Что делать?».
орошо было
ерцену и Чернышевскому:
они, судя по всему, знали ответы на эти пламенные вопросы. А
ригорьева не
боится признаться, что не знает:
о чем ни больше человеку лет,
одами,
о ответа нет,
И
в мирозданьи он,
а, грустное признание...
о его, я думаю, не следует воспринимать в бук-
вальном смысле.
корей всего оно направлено против пылких всезнаек, которые
ничтоже сумняшеся готовы мгновенно ответить на любой вопрос и тем самым
«укрепить» свою пошатнувшуюся общественную и литературную репутацию.
ригорьева призывает мыслить и сомневаться. По этому поводу не побоюсь про-
цитировать любимый девиз немодного ныне Карла
аркса: «Подвергай все со-
мнению!»
получается, что основоположник научного коммунизма подвергал
сомнению и сам коммунизм. Каково?
дна из болевых тем русских поэтов Казахстана – разделение двух стран,
связанных общими кровеносными сосудами. Как правило, почти каждый поэт
декларирует свою верность
оссии и любовь к Казахстану.
лишь
горьева сумела в данном случае заменить декларацию смятенной философской
метафоричностью, символизирующей раздвоенное состояние бывших граждан
е стихотворение «
азвод» хочется привести полностью:
стается мать, отец уходит.
ает иногда наоборот.
ак маленький ребенок при разводе,
обида мне покоя не дает:
азменяли, разрубили, разбежались,
азделили по тенге и по рублю.
олько я-то... Посмотрите, я осталась!
ас люблю!
динаково над вами небо сине,
динаково
ртыш в степях бежит,
о ж мне делать, если мать живет в
оссии,
азахской мой отец лежит.
Р
азвелись, а вот детей-то не спросили.
авили таможен – и с концом.
мечусь я между матерью –
оссией,
любимым Казахстаном, как отцом.
ети, брошенные на произвол судьбы при разводе родителей...
бычное бытовое
явлении.
ригорьева с цветаевской силой превратила его в яркую метафору, ко-
торая вызывает у читателя одновременно озноб и жар с последующим удивлением:
почему, мол, я сам не нашел таких слов?
едь так просто сказано...
е предсказывая ход событий, поэт благодарна судьбе за то, что живет на свете.
пыт полнокровной поэтической жизни – это не опыт прагматичного предприни-
мателя.
когда она благодарит
ога за то, что он ей «всего отпустил сполна», то
это – благодарность человека, который вмещает в себя сто лет полноценной жизни.
Поэтому вопреки мудрому
етхому завету, предписывающему не оглядываться
назад, она все-таки оглядывается и уже чувствует, как на кончиках пальцев про-
ступает соль от столпа Лотовой жены... Что ж? Лучше уж превратиться в соляной
столп, нежели в беспамятного манкурта.
ригорьева трансформирует не только традиционные сюжеты.
оста
точно прочитать ее небольшое стихотворение «
ека и речь», чтобы убедиться,
насколько она точно и оригинально интерпретирует корневую основу русских
слов, чтобы докопаться до их истинного смысла.
здесь она снова очень близка
арине Цветаевой.
езонанс ее стихов ощутим далеко за пределами Казахстана. Передо мной
письмо замечательного российского поэта из
остова-на-
ону Эдуарда
арсукова:
какой радостью и благодарностью к
льге
иколаевне
ригорьевой я прочитал
ее подборку в журнале «Простор».
тихотворение «
автобусе ночном» читал
друзьям по телефону.
ак задели мое сердце ее стихи».
ще бы не задеть!
едь
это стихотворение посвящено россиянам и казахстанцам, чьи судьбы пересечены
искусственными границами.
, следовательно, та «горсточка рифм и метафор», о
которой говорит
ригорьева в другом стихотворении – это не просто набор неких
художественных средств, а слоистое отражение ее богатого внутреннего мира,
который постоянно подпитывается всеми красками мира внешнего.
А какие утонченные парадоксы свойственны ее стихам, какие неожиданные
афоризмы!
прочем, это уже тема нашего следующего этюда.
ТЮД
ВТОРОЙ
Сквозь пласты парадоксов и новизну афоризмов
аверное, только очень наивные люди полагают, что парадокс как таковой
представляет собой вызов общепринятой истине.
а самом деле функции пара
докса гораздо шире.
ормально противореча здравому смыслу, он углубляет наше
представление о каком-либо явлении, побуждая рассматривать его со всех сторон,
чтобы обнаружить гармонию противоречивых качеств.
бо «чистого» явления,
равно как и «оголенного» предмета, в мире не бывает: все взаимосвязано, и по
веселым учебникам ничему не научишься.
еру две крайние строфы из раннего стихотворения
ригорьевой, которым
открывается ее юбилейная книга.
от первая строфа:
С
транзистором в горах –

Как будто взаперти...
Н
о если это так,
З
ачем туда идти?
в самом деле – зачем?
сли ты убегаешь от городской цивилизации, чтобы
полной грудью вдохнуть горный воздух, упасть в мягкий снег и наслаждаться
живым пением птиц, а не электронными звуками – зачем тогда брать с собой
транзистор?
евольно моделируешь концовку по ходу чтения: да, мы настолько
отравлены цивилизацией, что уже и природа нас не спасает...
вдруг – как обухом
по голове! – последняя строфа:
И
все ж прекрасен миг:
Д
рузья несутся с гор,
И
эхо вторит им

Под фугу ре минор...
от тебе на!
тут уж сознаешь, что банальная тема «
емля и люди» потому
банальна, что мы привыкли трактовать ее лишь сквозь внешние приметы.
ы не
привыкли, так сказать, к «взгляду изнутри», когда то или иное явление предстает
в контексте времени, несущего в себе одновременно и разрушительное, и созида
тельное начало...
что?
ожно поставить точку в осмыслении этого короткого
стихотворения? Как бы не так...
едь тут взгляд падает на дату: 1974. Это тогда
можно было мчаться с гор под баховскую фугу и под мелодии других классиков,
чьи творения были созвучны матушке-природе. А теперь – как ни крути ручку
транзистора, все равно не вырвешься из плена судорожной попсы.
ак что не бе
рите в горы транзистор, не оскверняйте природу.
тихотворение о
ароне, перевозящем в небытие неисчислимое количество
людей, изумляет парадоксальной печально-ласковой концовкой:
О
н не страшный,
О
н ведь добрый,
О
н для всех местечко в лодке найдет.
А у
анте, между прочим,
арон изображен в виде беса...
ригорьевой же он
– добрый и показан с долей легкой иронии.
о ведь и у
улгакова
оланд такой же.
Парадокс ли это? Почему же тогда мы не считаем парадоксом финал знаменитого
романа, где
астер и
аргарита получают небесный покой – именно в качестве
награды? Причем от сатаны!
в качестве компенсации за неудавшуюся земную
ет,
ригорьева не становится на ходули и не прибегает к психологическому
на просто дает нам повод еще раз поразмыслить над тем, почему наша
неустроенная жизнь порождает в нашем воображении образ «доброго»
А теперь посмотрите, какой ракурс приобретает эта тема в другом стихотво
у
носит всех река забвения.
Н
них» – это о «лицах, датах и событиях».
арона здесь нет.
о это
уже принципиальная полемика с ним. Поэт возвышает свой глас против небытия
и забвения...
Парадоксальность нашего горького быта может предстать в стихах
ригорьевой
и в натуралистических деталях.
на их не боится, если они к месту и помогают
сорвать покров с ложной романтики:
М
ятобрюкие, ботинкогрязные
И
безденежные к тому ж,
В
ислобрюхие и мутноглазые...

Каждый все-таки – чей-то муж!
В
от возить бы их всех по улочкам
В
расписных веселых санях
И
показывать юным дурочкам,

Что мечтают о женихах!
сли учесть, что это стихотворение называется «
еминистическое», то оно дей
ствительно написано в защиту юных дурочек, перенесших пытки телевизором... А
причем здесь телевизор? А притом, что именно он сформировал тип мифического
супермена, обладающего львиной физической силой, неимоверной сексуальной
притягательностью и беспредельным сказочным богатством...
ечта юных дурочек!
А не испробовать ли пытки бытом? Авось помогут изжить романтическую дурь.
мение поэта в сжатой форме выразить поэтическую мысль порождает непред
виденные афоризмы. Прислушайтесь:
В
едь жизнь – действительно проза...
С
эпиграфом из поэзии.

Живу я средь добрых людей,

А значит, живу я неплохо.
Н
е пером пишу, а нутром.
братите внимание, как попутно у читателя облегчается процесс познания
сложностей бытия, причем с минимальной потерей времени.
в самом деле, жизнь
сама по себе (даже самая тяжкая) – это чудо из чудес, поэтому и эпиграф у нее –
из поэзии.
ем более, если ты живешь не среди «добрых вещей», а среди добрых
людей.
, пожалуйста, задумайтесь те, кто не в силах унять писательский зуд и
захламляет быт графоманскими сборниками, благо сегодня их нетрудно издать –
были бы деньги: чем вы пишете – самоуверенным пером или поэтическим нутром?
Как у
ригорьевой рождаются афоризмы? По-разному.
ногда как зачин,
который автор терпеливо держит на примете по ходу развития поэтической мысли.
Чаще – в конце стихотворения: в виде обобщения и улучшения сказанного.
очень
редко – в середине, чтобы начало и конец выполняли функцию обоснованного
оформления.
менно так построено стихотворение «
ечернее». Приведу сначала
фрагмент из его середины:
еважно, кто был смел,
еважно, кто был прав,
еважно, кем ты был,
ажно – кем ты будешь.
сли эти строки вырвать из контекста, то перед нами декларация, напоминающая
рассуждения тургеневского
азарова: я, дескать, потому отвергаю авторитеты, что
они почивают на прежних заслугах, а прежние заслуги необходимо подкреплять
о есть: «
еважно, кем ты был, а важно – кем ты будешь».
о, повторяю, так можно рассуждать, если вырвать эти слова из контекста.
А у
ригорьевой – гораздо сложнее.
начале она радуется, что сумела избежать
пяти ненужных встреч с бывшими друзьями, которые ответили злом на добро,
а в конце – сама порывается на эти встречи.
от вам и «обрамление» афоризма.
ак что это: христианское всепрощение или великая попытка возвыситься над
стандартностью ответных действий?
умай, читатель, думай.
стинная поэзия не
должна разжевывать проблему, а лишь указать на нее.
от и
так поступил в своей «
орожной истории», которая очень созвучна «вечернему»
стихотворению
ригорьевой.
ще несколько афоризмов из юбилейного сборника павлодарского поэта:
о ты понять меня сумей,
от штиля надо опасаться.
сли вихрь в душе моей –
о, значит, много в ней пространства.
С
лово памяти лучше молчанья.
Н
о молчание лучше, чем крик.
А это – уже специально для павлодарцев, помнящих автобусную остановку
В
ыходите!
становка «
О
становка есть, да счастья нет.
Подозреваю, что в Павлодаре вышеупомянутую остановку переименовали имен
но после появления в печати этих строк.
ак сказать, для полного баланса: коли нет
одного, то пусть не будет и другого.
пику цельным и сильным натурам...
еожиданный ракурс – характерные качества афоризмов
ригорьевой.
ни дополняют, уточняют и оттеняют наши представления о сущности чело
веческой жизни... Поэт в расцвете сил завидует беспомощным старикам. Чему,
собственно, завидовать?
ому, что они прожили много лет?
ет. А тому, что они
познали «прелесть заката».
от
ысоцкий умер, не испытав этой прелести...
А как «схвачено» убийственное психологическое состояние эмигрантов: уез
жать – нету сил, оставаться – тем более... Что же сама жизнь: «
на тянется долго
и кончается быстро».
если каждое общество заслуживает своих преступников,
то каждый человек заслуживает свою судьбу.
ак в чем же мудрость жизни?

А мудрость – собой остаться
И
новое полюбить,
С
вое не предать богатство.

Чужое – благословить.
Цель и смысл жизни с особым лирическим пафосом раскрываются в тех сти
хах
ригорьевой, где главенствует тема поэта и поэзии.
десь тоже налицо
самостоятельная коррекция зрения...
б этом – речь впереди.
ТЮД
В поисках поэтической истины
современных критических статьях стал фигурировать термин «многостаноч
ность». Причем истолкование его подчас бывает полярно противоположным: для
одних он – символ слияния разных ипостасей в одной творческой индивидуаль
ности, для других – признак скольжения по поверхности, когда художественное и
идейное обеспечение литературного текста становится просто невозможным.
ригорьеву я бы отнес к первой категории «многостаночников».
дан
ном случае я имею в виду не формальные факты, когда от стихов она переходит
к литературоведческим исследованиям, а от исторического очерка – к обычной
газетной информации. Я имею в виду объемность ее стихов в пределах одной и
той же темы.
данном случае в тех, которые посвящены поэтическому искусству
и коллегам по перу.
Передо мной стихотворение с лирико-публицистическим названием: «
рустные
размышления о современной поэзии».
чем же размышляет поэт?
том, что не
которые ее коллеги ушли в коммерцию...
том, что другие подались в политику...
том, что третьи, прельстившись магией и экстрасенсными фокусами, пытаются
врачевать человеческие души не эмоциональными стихами, а пресловутым био
полем...
еще. Кто-то, устраняясь от болевых проблем времени, заливает свой
талант спасительной водкой, а кто-то уходит из жизни совсем, не желая пребывать
в мире, где, по словам Чингиза Айтматова, даже горы – и те падают.
тихотворе
ние заканчивается надеждой, что все-таки вот-вот должен родиться поэт, который
спасет честь погибающего искусства...
днако обратите внимание на концовку.
а, такой поэт обязательно должен родиться, но –
Т
о, что сказать должны мы были, –
З
а нас не скажет даже
наше предощущение повтора привычной мысли мгновенно улетучивается.
Потому что
ригорьева подняла проблему совершенно в ином ракурсе –
она подвергла своих коллег и всех нас заслуженной нравственной пытке: никто
ОГД
А не узнает о нас то сокровенное, о чем могли поведать миру только мы
сами, а не будущие гении, которые станут нас судить по новым нравственным по
вынесут приговор нашей духовной нищете... А мы, ставшие «прахом,
пылью», уже никак не сможем оправдаться.
евольно вспоминается дневниковая запись А.
.
ерцена: «Поймут ли, оценят
ли грядущие люди трагическую сторону нашего существования?.. Поймут ли они,
отчего мы лентяи, отчего ищем всяких наслаждений, пьем вино?
тчего руки не
поднимаются на большой труд?
тчего в минуту восторга не забываем тоски?»
огут ли рождаться стихи в лихорадке буден, когда в первую смену поэт вы-
полняет функции официального службиста, во вторую – погружается в домашний
быт, а в третью, наконец, пытается «отыскать тугую рифму», собирая при этом
все силы, чтобы не свалиться от усталости над чистым листом?
от, кто убежден,
что жизнь и поэзия – это разные вещи, скажет, что нельзя.
о для
ригорьевой –
«жизнь и поэзия – одно». Поэтому «третья смена» у нее образуется из первых двух.
кто знает: может быть, истинная поэзия действительно рождается из умения
романтически трансформировать самые заурядные явления повседневной жизни?
едь признался
атевосян, что если бы он не пахал землю, не косил траву,
не помогал родится теленку, не прививал дерево, – то и романов бы его не было...
А у
ригорьевой даже после «третьей смены», когда наступает сон, стихи
«бьются рифмами изнутри, как ребенок – пятками».
амечательный пример бес-
прерывной связи с окружающим миром!
справедливый укор тем, кто превратил
поэзию в бирюльки, посвятив свое творчество эгоистическому самокопанию.
тержень поэзии
ригорьевой – живая жизнь со всеми отзвуками родной при-
роды.
имволом вечного круговорота, неразрывной взаимосвязи природы и поэзии
является одно из ее стихотворений, которое я хочу привести полностью:
добье леса.
аросли ольхи.
С
тволы берез теплы, колюч шиповник.
добье жизни все мои стихи.
то тому виновник?
, было б можно заходить, как в лес,
от в эти строки и блуждать меж ними
пробовать на запах, вкус и вес
каждый звук, и каждой вещи имя.
удет елью каждая строфа,
ачут запятые, как лягушки...
, новый лист перевернув едва,
азлечься на полях, как на опушке.
, запрокинув голову, уснуть,
анной тетрадки.
о боль ее и суть.
аверно, потому грустны и кратки.
ормально с первых строк уже можно утонуть в пространстве мысли.
уди-
те сами: «Подобье жизни все мои стихи. А жизнь – иная».
сли стихи подобны
жизни, а жизнь – иная, то где здесь логика? А логика – в зародышевых нюансах,
обретающих законченную форму в самом конце.
стинные стихотворные строки
могут рождаться только из глубин природы – в соответствии с ее дыханием и
ритмикой, где главенствует прежде всего примирительная естественность, а не
натужный «головной» профессионализм, столь приманчивый для поклонников
постмодернизма.
теперь понятно, почему у
ригорьевой стихи – не сама
жизнь в нашем понимании, а «боль ее и суть».
бо в боли мы познаем как раз ту
суть, при которой тайное знание становится явным.
При всей своей толерантности
ригорьева может изречь: «
едь поэзия – перевод
ожественного на русский». А перевод на французский, казахский, немецкий –
это что: уже не поэзия?
о в том-то и дело, что поэт постоянно отучивает читателя
от буквализма. Принимать буквально вышеприведенный афоризм может лишь
человек с врожденными вывихами сознания.
ригорьевская формулировка – это
образная благодарная дань русской поэзии, которая воспитала ее как человека и
творческую индивидуальность.
ема поэзии звучит у
ригорьевой в разных регистрах, причем эти звуки связы
ваются с определенными эмоциональными образами.
от перед нами белый танец
июньского пуха.
го гонят метлой, но тополь продолжает бороться за жизнь.
хотя
мириады кружащихся точек лягут в землю и сгинут, но что-то ведь прорастет...
ак и кружащиеся поэтические строчки не все сгинут во тьму: какие-то из них
прорастут в человеческих душах...
репетное чувство поэта не обманчиво – даже
в самые смутные времена человеческое сердце не теряет способности откликаться
на добро и правду.
ткликаться...
прочем, на эту тему написано особое стихот-
ворение, которое так и называется – «
ожет, все-таки услышат,
ожет, все-таки прочтут...
полюбят, и напишут,
на помощь позовут.
едь важней всего – как воздух,
чка лютою зимой,
В
чьих-то душах просто отзвук,
сто отклик.
оже мой...
корбное, но не безнадежное ощущение...
едь уверенность в необходимости
своего труда усиливает возможности поэтической деятельности, возвышает ее до-
стоинство и поощряет при любых неблагоприятных обстоятельствах.
рождает
подлинную свободу чувств и мышления, ту свободу, которая обязательно сопряжена
с нравственной ответственностью перед читателями.
вполне понятно, что среди разнообразнейших существ, которые населяют
ригорьевой, вдруг обнаруживаешь Пегасика. Повторяю: не Пегаса,
а Пегасика. Признаться, я прежде никогда не слышал такое уменьшительное имя
мифического крылатого коня, друга благородных поэтов.
здесь по-настоящему
умиляет сентиментально-трогательное отношение поэта к своему услужливому
у ровную почешу,
у
Пегасика песню новую попрошу.
Эта выразительная, почти беззвучная форма просьбы настолько полна женского
изящества, что очаровывает с полуслова.
поисках поэтической истины
ригорьева избегает постановки открытых про
блем – социальных, психологических, политических.
се это у нее содержится
подспудно и озаряется светлым мироощущением. Это отчетливо проявляется и в
одной из ее «просторовских» публикаций (2009, № 2).
розному холоду-государю,
подсчитывающему числа в календаре, противопоставляется обычное лето, у кото-
рого не бывает чисел. Повтор жизненных впечатлений поэт воспринимает как аванс
от
ога: значит, и на том свете есть повторение счастливых мгновений, испытанных
человеком на грешной земле.
тсюда – напевный призыв помолиться
огу, чтобы
в суете буден не измельчилась душа и не погрузилась бы в темноту...
ообще весь этот «просторовский» цикл – тихие вспышки лучезарных огоньков,
которые рассеивают тьму и встряхивают сознание.
десь шла речь лишь о тех стихах
ригорьевой, где поэтические проб
лемы предстают лишь, как говорится, общим наплывом.
о у нее немало стихов,
посвященных персонально конкретным творцам от Пушкина до
ундарева.
начит,
разговор наш далеко не исчерпан...

Приложенные файлы

  • pdf 83624854
    Размер файла: 260 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий